Общая информация и объявления для родителей

О принятии эмоций ребенка: практические рекомендации

О принятии эмоций ребенка: практические рекомендации
Вопрос, который волновал родителя изначально, забыт, теперь во весь рост встает проблема послушания, почтения к авторитету. Большие и маленькие собеседники в подобной ситуации переходят от конструктивного диалога к не слишком цивилизованным формам поведения, и в такие моменты уже неважно, происходит ли все это в кругу семьи или на просторах Большого Театра.

Многие ли из нас могут, положа руку на сердце, заявить, что в их общении с собственными чадами, воспитанниками или учениками, такой или подобной ситуации не возникло ни разу? Кому-то верно служит педагогическое мастерство, позволяющее избежать постыдных сцен и расшатывания авторитета в глазах детского коллектива. Но и обладатели этого завидного таланта могут сталкиваться с неповиновением и криками в собственной семье.

Когда все наши добрые намерения разбиваются о непонятливость и непослушание подрастающего поколения, и неконструктивное взаимодействие набирает обороты, у большинства родителей и учителей воспитание, выдержка и недюжинные аналитические способности уступают беспомощно-досадливому: «Безобразие! Ну почему он\она так себя ведет! Кажется, ребенок\подросток не слушается просто ради того, чтобы не слушаться!».

Если проблема плохо-себя-ведущего ребенка отягощается тем, что он, помимо проблем с дисциплиной, обладает еще и рядом особенностей здоровья и развития, не позволяющими ему реализовать себя так же легко, как его сверстникам, перед родителями и воспитателями встает дилемма: призывать ли к порядку ребенка с ОВЗ наравне с его здоровыми товарищами? Или, может быть, позволить ему выражать свои негативные эмоции и протест, ведь у него больше оснований быть недовольным искусственным ограничениям своей свободы? Но если мы говорим о равенстве возможностей, относится ли ним возможность плохо себя вести?

«Ребенок плохо себя ведет, когда плохо себя чувствует,» - утверждают американские психологи Адель Фабер и Элейн Мазлиш. И все, кто имеет хотя бы небольшой родительский опыт, может обосновать это утверждение и привести массу примеров, его подтверждающих. Особенно ярко взаимосвязь самочувствия и поведения прослеживается в младенческом и раннем возрасте. Когда ребенку еще недоступны возможности связной речи, когда он себя не вполне осознает, именно протест и негативистские поведенческие проявления позволяют малышу донести до взрослых всю глубину своего дискомфорта и страдания, и родители проявляют готовность отнестись к этому с пониманием.

От дошкольника уже требуют гораздо большей сдержанности, а на место подростка, решающего бытовые вопросы с родителями с помощью криков, плача и вспышек ярости, уже никто себя ставить не стремится. К чему искать корни проблемы, если она, кажется, на поверхности, и имя ей — вседозволенность? Почему бы подростку не изложить культурно и почтительно, что именно его не устраивает, может, тогда выход из ситуации найдется быстрее?

На это следует заметить, что в большинстве случаев плохо себя чувствующие дети ведут себя единственно возможным для себя образом, то есть им не приходится выбирать между светской беседой и безобразной эскападой. Кроме того, в конфликте участвуют минимум две стороны, и теряющий с каждой минутой терпение взрослый, как правило, тоже не двигает ситуацию к консенсусу.

«Отчего же следует считать, что ребенок (одетый, обутый, сытый и ни разу не битый) чувствует себя плохо?» - спросят родители, вступающие в эти домашние войны с гораздо менее комфортных позиций. «Я прихожу с работы с мигренью, сил не хватает даже телевизор смотреть, и все это ради того, чтобы ребенок ни в чем не нуждался, а эта пигалица устраивает мне сцену на ровном месте на тему того, гулять ли ей до восьми или до половины девятого. Заканчивает истерикой, хлопает дверью, и при этом все еще следует считать, что плохо себя чувствует — она?»

Американские психологи и семейные терапевты обратили внимание на проблему значимости эмоций ребенка раньше, чем их отечественные коллеги, поэтому сейчас мы имеем возможность воспользоваться их опытом и оценить, насколько применимы их теории и связанные с ними методики на нашей культурной почве.
Фабер и Мазлиш утверждают, что для того, чтобы ребенок вел себя хорошо, он должен чувствовать себя хорошо, а помочь ему чувствовать себя хорошо можно, принимая его чувства и эмоции.

Может показаться, что именно этим мы и заняты с детьми и учениками — утешаем в горе и сопереживаем в радости. Детские чувства выражаются прямо и открыто в большинстве случаев, да и подростки, полагающие себя сдержанными и загадочными, для опытного и внимательного взгляда более открыты, чем им может показаться, что же нужно еще?

Признать, что на отрицание прямо выраженным ребенком чувств у нас уходит значительное количество времени общения с чадом, не просто. А ведь именно этим мы и заняты, отвечая на «Мам, я кушать хочу» решительным «Не хочешь, ты ел час назад!», а на ежедневное «Не хочу в школу (в сад, на тренировку)» скорбным «Это еще что... думаешь, я на работу хочу? Надо!».

Последовательное отрицание эмоций не так сильно задевает взрослого, ведь мы свободны прекратить общение в любой момент и не так зависим от чужой милости (впрочем, инфантильные партнеры по общению способны разыграть истерику от беспомощности вполне по детскому сценарию). Ребенок же от взаимодействия в подобном ключе довольно быстро оказывается взбешен.

Ребенок: «Надоели гаммы, я устал, не хочу.»

Родитель: «Ты сам хотел заниматься музыкой, вот и занимайся!»

Ребенок: «Гаммы не музыка!»

Родитель: «С твоим старанием никакой другой музыки тебе не видать! Занимайся!»

Ребенок: «Не хочу, не буду!»

Родитель: «Вечно тебя заставлять надо! По-человечески не понимаешь, может, ремень поймешь!»

Ребенок: «Ненавижу вас всех!»

В этом характерном примере можно обнаружить, как вполне локальное и объяснимое неудовлетворение ребенка частностью его жизни за несколько вполне ожидаемых ходов классического отрицания эмоций превращается в конфликт, тяжелое и потенциально затяжное переживание разобщенности с семьей в целом.
Пообещать себе взять это на заметку и перестать отрицать эмоции детей, скажем, с начала учебного года или с понедельника, довольно легко. Но жизнь постоянно сталкивает нас с такими ситуациями, когда дети задевают что-то, ценное лично для нас, и тогда самые выдержанные и просвещенные взрослые поддаются эмоциям и инстинктам. Если вам кажется, что вашу решимость не попадаться вновь на эту удочку отрицания эмоций не поколебать, представьте себе собственную непосредственную реакцию на такие фразы:

· ребенок 6 лет: «Не нравится мне этот новорожденный, отнесите его обратно в больницу!»;
· ученики 9-го класса: «Да кому нужны эти ветераны! Не нужно их приглашать снова.»;
· подросток 16ти лет: «Я не буду ни учиться, ни работать, буду просто жить. На что? На вашу с мамой пенсию, я неприхотлив.»

Удержитесь от того, чтобы потребовать, дабы ребенок немедленно замолчал, сменил свои чувства на противоположные и начал вести себя, как подобает. Мы выросли в такой культуре, в которой отрицать свои чувства и эмоции, брать себя в руки и вести себя не как хочется, а как надо — это достоинство. Почти доблесть. Мы гордимся тем, что работаем, когда не хочется, и отказываем себе в том, что хочется, если отказаться — разумно. Вежливость требует вести себя учтиво с неприятными людьми, а служебная субординация заставляет держаться строго и холодно с подчиненными и коллегами, даже если приятельские отношения более желанны. Таким образом, наш колоссальный опыт отрицания собственных чувств встает на пути принятия нами чувств ребенка. Помимо этого, даже при желании перейти от отрицания и игнорирования к принятию чувств и эмоций, существует такое затруднение, как отсутствие навыка, паттерна поведения для этого случая.

А.Фабер и Э. Мазлиш в книге «Как говорить, чтобы дети слушали, и как слушать, чтобы дети говорили» предлагают осуществлять принятие чувств ребенка с помощью четырех простых последовательных этапов.

1. Выслушайте ребенка внимательно.
2. Разделите его чувства (с помощью слов «да...». «хм...», «понятно...»).
3. Назовите его чувства.
4. Покажите, что вам понятны желания ребенка, подарите ему желаемое в фантазии.

Все эти шаги, интуитивно понятные, требуют осознанности и предварительной подготовки. Например, шаг «Внимательно выслушать» подразумевает, как минимум, то, что вы дадите человеку высказаться, не обрушивая на него девять тысяч уточняющих вопросов, с одной стороны, но и не пытаясь уследить за поворотами сюжета телесериала одновременно с беседой, с другой стороны. Не прерывайте ребенка, пока он не договорит до логической паузы, как бы вы ни были возмущены. Постарайтесь сохранить спокойствие. Иногда выслушать ребенка, пришедшего поделиться проблемой, не удается, потому что слушатель удерживается от устных замечаний, но не в силах удержаться от гневной либо презрительной мимики, а выражения лица дети считывают с ранних лет довольно точно.

Разделить чувства ребенка с помощью неопределенных выражений внимания и понимания не слишком просто тем из взрослых, у кого лидерские и коммуникативные качества не только сильно развиты, но и постоянно используются, в работе и в быту. Таким родителям и педагогам невероятно трудно не «подсказывать», не облекать то, что ребенок пытается как-то выразить в меру сил, в более меткие и взвешенные выражения, не драматизировать, не приводить маленькие детские горести к размаху классической трагедии. Смысл этого этапа — не резонировать, не раздувать проблему, даже не в том, чтобы переформулировать ее более грамотно. Смысл в том, что проговаривая то, что его волнует, ребенок получает возможность справиться с избытком эмоций и самостоятельно наметить выход из ситуации. В этот момент реакция взрослого, отличная от нейтрального «хм...» может губительным образом повлиять на процесс созревания конструктивного решения. Сравните:

Дочь (грустно): «Моя лучшая подруга заняла мое место в спектакле!»
Мама (гневно): «Да как она могла! Стоит ли дружить с таким человеком?!»
Дочь (уточняя): «Художественный руководитель отдал ей мою роль.»
Мама (горячо): «Да они все мизинца твоего не стоят.»
Дочь (сердито): «Не буду с ней больше дружить и театральный кружок тоже брошу.»
и
Дочь (грустно): «Моя лучшая подруга заняла мое место в спектакле!»
Мама (внимательно) «Хм..»
Дочь (уточняя) «Художественный руководитель отдал ей мою роль.»
Мама (сочувственно): «Понимаю...»
Дочь (задумчиво): «Может, эта роль была не совсем моя и другая подойдет мне больше.»

Родители, в попытке выразить сочувствие, избыточно эмоционально реагирующие на то, чем с ними делятся дети, не столько помогают своим чадам, сколько сбивают их с толку окончательно. Если звуки понимающего слушания непривычны для вас, потренируйтесь в кругу взрослых людей, нуждающихся в молчаливом собеседнике. Сосредоточьтесь на том, чтобы принимать эмоции, а не отражать их в угоду собеседнику.

Назвать эмоцию, испытываемую маленьким собеседником, тоже не всегда легко. Немногие из нас обладают настолько тонкой эмоциональной настройкой и, что немаловажно, словарным запасом, чтобы точно распознавать и называть оттенки собственных чувств, не говоря уже о чужих. Не всякий взрослый человек способен определить, зол он или обижен, а уж разница между зол и сердит — удел единиц. Тем не менее, если мы пытаемся помочь ребенку разобраться в его чувствах, необходимо найти нужное слово для того, чем ребенок пытается с вами поделиться, слово, понятное ребенку и выражающее то, что он испытывает. Не бойтесь ошибиться. В большинстве случаев ребенок, не принявший вашего определения, даст вам и вторую, и третью попытку уточнить его эмоцию, если ваши предположения не были заведомо нелепы и продиктованы раздражением. Сравните:

Сын: «Я так хотел эту новую игру, но мой компьютер не потянул, я не могу запустить ее.»
Отец: «Хм...»
Сын: «Я потратил на нее все свои деньрожденные деньги, и все без толку!»
Отец: «Ты доволен теперь?»
Сын: «Хватит!»
Отец: «Денег жалко? Еще бы...»
Сын: «Да отвяжись ты со своими деньгами!»
и
Сын: «Я так хотел эту новую игру. Но мой компьютер не потянул, не могу запустить ее.»
Отец: «Хм...»
Сын: «Я потратил на нее все свои деньрожденные деньги. И все без толку!»
Отец: «Ты грустишь из-за этого?»
Сын: «Не то, чтобы грущу.»
Отец: «Ты разочарован?»
Сын: «Да. Очень. Отложу игру на потом, может, понадобится после того, как мы обновим наше «железо».»

Еще один тонким момент, на который авторы обращают внимание особо — в момент обнаружения проблемы, негативного чувства, переживания ребенка нужно воздержаться от немедленного совета, попытки тут же поправить ситуацию. Надо научиться различать, когда ребенок обращается к вам с конкретной просьбой, а когда пытается выразить свое чувство, поделиться эмоцией. Так, например, ребенок, явившийся к вам на кухню и заявивший ясно и решительно «Я хочу есть!», будет вполне удовлетворен, если вы в тон ему ответите «Съешь яблоко». Но если чадо сетует на голод или усталость особым «ноющим» тоном, и в поведении его нет ни тени намерения начать удовлетворять названную потребность, то «иди поешь» или «иди поспи» соответственно не будут принятием чувства ребенка, он не нуждается в совете прямо сейчас, от хочет, чтобы его состояние было отмечено и признано, после чего он сам примет решение, чего ему на самом деле хочется.

Больше всего затруднений у отечественных родителей и педагогов вызывает такой совет по работе с эмоциями от заокеанских коллег, как необходимость подарить ребенку желаемое в фантазии. Считается, что обсуждать фантазии на равных, делиться фантазиями, играть — это прерогатива детей, либо взрослых, позволяющих разгуляться своему внутреннему Ребенку… Тем не менее, стоит попытаться освоить эту технику.

С маленькими детьми это сделать проще. Если дочь просит у вас игрушку, но в ваших планах нет такого пункта расходов, вы, приняв чувства девочки, можете исполнить ее желание в фантазии так: «Если бы с тобой умели делать игрушки сами, мы бы сделали для тебя самую красивую и нарядную куклу в мире, вот было бы здорово!». Ваше сочувствие и видение идеальной игрушки затмит образ не доставшейся дочери реальной игрушки и успокоят малышку.

С подростками исполнение желания в фантазии требует больше мастерства. Ведь они чувствуют себя взрослыми и не приемлют ничего, что напоминало бы игру для маленьких. Если ваш ученик из-за стресса, связанного с выпускными экзаменами и волнениями, связанными с неуверенностью в собственном будущем, в частности, планами на высшее образование, высказывает раздражение, подавленность или страх, то, приняв его чувство, вы можете назвать его и подарить школьнику желаемое в фантазии так: «Как бы мне хотелось, чтобы все эти волнения были у тебя позади, и ты мог бы уже просто сосредоточиться на учебе в том месте, которое выбрал для себя.» Мысленно вы его переводите через травматичный, пугающий этап и косвенно выражаете уверенность, что у него все получится.

Практика показала, что опыт американских психологов применим в наших культурных условиях, несмотря на то, что детско-родительские отношения в России отличаются от принятых в западно-европейских и американских семьях в сторону большей ответственности отечественных родителей за благополучие и будущее своих детей, более контролирующем поведении взрослых членов семьи, меньшей свободой детей и подростков в частных вопросах своей жизни.

Осваивая технику принятия чувств детей и подростков, обратите внимание на то, что ослабляет напряженность, снимает противоречие только настоящее принятие, подлинное сочувствие, а не облеченная в их форму манипуляция. Можно и нужно принять любое чувство, не обязательно его разделять или поддерживать. Не значит это и того, что следует позволять любое поведение.

Но, как мы уже поняли, хорошо себя ведут дети, которые хорошо себя чувствуют. Поэтому принимая чувства детей, позволяя им осознавать свои движения души и потребности, мы не только облегчаем жизнь себе и детям прямо сейчас. Мы создаем основу для воспитания ответственности, стимулируем развитие самосознания, что, в конечном счете, позволит ребенку не потерять себя между детством и отрочеством, научит его осознавать свои чувства и желания, ставить перед собой цели и последовательно их осуществлять.

Возврат к списку

Моя школа


Используйте свой школьный Google-аккаунт (@cdo-rzn.ru) для входа на сайт и доступа к внутренней сети школы

17 октября
День посиделок при свечах



РГУ им. С. А. Есенина




perdannye_deti_1.jpg